Ф. Пальмонт 


	Начнем!



* * *

Звук неуверенных шагов,
Беспечной поступи ошибка,
Разочарованная скрипка
В напрасном поиске смычков. 

За гранью левого плеча,
За фронтом дутого тумана,
В глубокой пропасти обмана
Свеча горит, горит свеча

Вне суеты на злобу дня
Вознаграждений и возмездий,
Среди бесчисленных созвездий,
В экстазе зыбком бытия.
                       
			1997


Апория

Холодный душ, горячий чай,
Комфорт родного табурета,
Письмо с призывом "не скучай",
Веселье солнечного света.

Стальная дверь, брелок ключей,
Едва живая, но надежда
Остановить теченье дней,
Сменить дорогу как одежду,

Привычку резать и кроить,
Водить рукою по бумаге
И забывать, как просто жить,
Отдавшись силе и отваге,

Привычку долго засыпать
И верить в чудо без-заветно
И, засыпая, сознавать,
Как жизнь проходит незаметно.

			1997


Родина-жизнь

		В хрустальном омуте какая крутизна!
			О. Мандельштам

На берегу крутых восточных крыш
Скользит ручей отчетливых мгновений,
Дождь шепчет вслух пронзительную тишь,
А время просит смены поколений...

И ноги свесив в правильность путей -
И млечных, и счастливых, и несчастных -
Летят года, как стаи лебедей.
А окна зажигаются и гаснут...

Сто лет назад и сто веков вперед
Проходят дни и ночи на излете,
Дождь моросит, царевна слезы льет,
Норвежский кот мечтает об охоте,

Во мгле цветут фонарные столбы
И где-то ждут ушедшие когда-то
Герои человеческой судьбы
И просто неизвестные солдаты...

			1997


* * *

Раздались крики самки сарыча,
В испуге, поперек метнулась кошка,
Поблизости захлопнулось окошко,
Повеял холодок из-за плеча.
И приговор асфальтовых дорог
Исчез за фактом времени и места.
Я встретил знак, простым ответив жестом -
Немым восторгом ровно в восемь строк.

			1997


Осенний геморрой

Застряло в горле хриплое "ура"
Прошедших лет беспечной круговерти.
Нанизан год, как курица, на вертел
С открыткой, запечатанной в конверте.
Одной весной и летом ближе к смерти,
Десятком душ унылее пора...

Дубовый лист, желтея и паря,
Рисует в воздухе бесплотную фигуру,
Подписываясь аббревиатурой, -
Автопортрет с невидимой натуры,
Но по ошибке обреченный и понурый,
Как все зачатые в начале декабря...

Оборвалась сплошная череда,
Притихли звуки в радиоэфире.
Лишь чьи-то мысли в крохотном сортире
Стучат о стены. В сумрачной квартире
Никто себе не делал харакири.
В чернильной луже гибнут города...

			1997